Когда пришло предписанное законом время, Пресвятая Дева Мария и праведный Иосиф принесли Младенца Иисуса в Иерусалимский храм, "чтобы представить пред Господа" и совершить положенные обряды. И здесь мы встречаем еще двух свидетелей Боговоплощения. Уже были пастухи, были волхвы. Теперь – старец Симеон, "муж праведный и благочестивый", которому "было предсказано Духом Святым, что он не увидит смерти, доколе не увидит Христа Господня".
Существует предание, что он жил очень долго, почти три века. В свое время он был в числе семидесяти переводчиков Библии с еврейского на греческий язык. Когда он дошел до пророчества Исаии "се, Дева во чреве приимет и родит сына", то сначала он слово "альма", которое в еврейском языке означает и деву, и молодую женщину, - перевел словом "парфенос", что по-гречески - собственно "дева". Но вдруг он спохватился, мол, как же дева может родить? Он хотел зачеркнуть слово "парфенос", но был остановлен Ангелом, и ему было возвещено, что он своими глазами увидит и эту Деву, и этого Младенца. Потекли годы, десятилетия. Ушли сверстники, проходили новые, чуждые поколения. Но обещание Ангела давало силу нести бремя жизни. И вдруг, Дух повелевает: иди, пора. И Симеон поспешно приходит в храм и видит, и берет на руки, и благословляет, и ничего не может сказать, кроме своего знаменитого: "Ныне отпущаеши" - и от тяготы жизни, и от страха смерти.

Лк., 89 зач., 18, 10–14

Сказал Господь такую притчу: два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь. Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю. Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! будь милостив ко мне грешнику! Сказываю вам, что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится.
Два человека вошли в храм помолиться. Один фарисей, а другой мытарь. Два человека, два грешника с одной только разницей, что фарисей не видел себя грешником, а мытарь глубоко сознавал и переживал это. Фарисей стал на видном месте, посередине храма или перед самым алтарем, он – достойная личность в обществе и в Церкви, а мытарь, не смея пройти вперед, стал у самого порога, как сказано в Евангелии, вдали.
Гордость фарисея и уверенность его в собственной праведности были таковы, что он искал первого места не только в глазах людей, но и перед Богом, и занимал лучшее место не только за обедами и собраниями, но и за молитвой. Одного этого достаточно, чтобы понять, какой страшной неправедностью поражен фарисей и как ослепил его грех. Грех ослепляет. «Если говорим, что не имеем греха, – обманываем самих себя, и истины нет в нас» (1 Ин. 1, 8). Предел нечестия заключается в том, что мы, будучи лживыми, как свидетельствует слово Божие, считаем себя праведными, а «Пришедшего в мир грешныя спасти» представляем лживым (Сравн.1 Ин. 5, 10).
Обратим внимание на то, что о фарисее сказано: он молился сам в себе: «Боже, благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди». Святитель Феофан Затворник говорит, что наружно в Церкви все молятся истинными словами, теми, которые поются и читаются за богослужением, и все эти слова исполнены покаяния. Но Богу важнее, как молится каждый из нас сам в себе. Бог слушает более внимательно то, что сердце говорит, а не уста, то, что человек думает и чувствует во время молитвы. Язык может обманывать, но сердце не обманывает, оно показывает человека таким, каков он есть. Блаженный Максим Христа ради юродивый говорит: «Знай, что ни Бог не может тебя обмануть, ни ты Его». «Всяк крестится, да не всяк молится». Фарисей тот, кто «бородой Авраам, а делами – Хам».

Преподобный Евфимий Великий происходил из города Мелитины в Армении, близ реки Евфрат. Родители его, Павел и Дионисия, знатные люди, были благочестивыми христианами. Долгое время они не имели детей и, наконец, по усердным молитвам, у них родился сын, появлению на свет которого предшествовало Божественное видение, предвещавшее младенцу великое будущее.
Отец преподобного Евфимия вскоре умер, и мать, исполняя обет посвятить сына Богу, отдала его на воспитание своему брату, пресвитеру Евдоксию. Тот представил отрока епископу Мелитинской церкви Отрию, который с любовью принял на себя заботы о нем. Видя его доброе поведение, епископ вскоре поставил его чтецом. Затем святой Евфимий принял монашество и был посвящен в сан пресвитера. Одновременно ему было поручено управление всеми городскими монастырями. Преподобный Евфимий часто посещал монастырь святого Полиевкта, а в дни Великого поста удалялся в пустыню. Должность управителя монастырей тяготила подвижника, искавшего безмолвия, и он на 30-м году своей жизни тайно ушел из города и направился в Иерусалим, где, поклонившись святым местам, удалился в Фаранскую лавру. Там, найдя вне монастыря уединенную пустую хижину, поселился в ней, добывая пропитание плетением корзин. Неподалеку подвизался преподобный Феоктист. Оба имели одно стремление к Богу, одну волю, одну цель. Обычно, после праздника Богоявления, они удалялись в Кутиллийскую пустыню (недалеко от Иерихона). Однажды же остались там, избрав в горах труднопроходимое место, и поселились в пещере. Скоро, однако, Господь открыл их уединение для пользы многих людей: пастухи, перегоняя свои стада, нашли их пещеру и рассказали в селении. К отшельникам начали стекаться люди, искавшие духовной пользы. Постепенно возникло монашеское общежитие, несколько иноков пришло из Фаранской обители, среди них Марин и Лука. Управлять возникшим монастырем преподобный Евфимий поручил своему другу Феоктисту, а сам стал духовником братии. Он наставлял свою братию: "Знайте, что желающим проводить иноческую жизнь следует не иметь своей воли, всегда находиться в послушании и смирении, а в уме иметь память смертную, бояться Суда и огня вечного и желать Царства Небесного".

Святые мученики Ермил и Стратоник, по происхождению славяне, жили в начале IV века, при гонителе христиан императоре Ликинии (307 - 324), и были друзьями. Святой Ермил служил диаконом в городе Сингидоне (Белград). Осужденный Ликинием на тюремное заключение, он был долго и жестоко мучим за Имя Христово, но остался непреклонным. Святой Стратоник был тюремным надзирателем и тайным христианином. Видя страшные мучения своего друга, он не мог удержаться от слез и обнаружил себя христианином. Его также подвергли мучениям. После истязаний мучеников зашили в сети и бросили в Дунай. Тела святых на третий день были найдены христианами на берегу реки и погребены близ Сингидона. Честные главы их находились в храме святой Софии в Константинополе, где в 1200 году их видел русский паломник Антоний.