Спросили его также и фарисеи, как он прозрел. Он сказал им: брение положил Он на мои глаза, и я умылся, и вижу. Тогда некоторые из фарисеев говорили: не от Бога Этот Человек, потому что не хранит субботы. Другие говорили: как может человек грешный творить такие чудеса? И была между ними распря. Опять говорят слепому: ты что скажешь о Нем, потому что Он отверз тебе очи? Он сказал: это пророк. Тогда Иудеи не поверили, что он был слеп и прозрел, доколе не призвали родителей сего прозревшего и спросили их: это ли сын ваш, о котором вы говорите, что родился слепым? как же он теперь видит? Родители его сказали им в ответ: мы знаем, что это сын наш и что он родился слепым, а как теперь видит, не знаем, или кто отверз ему очи, мы не знаем. Сам в совершенных летах; самого спросите; пусть сам о себе скажет. Так отвечали родители его, потому что боялись Иудеев; ибо Иудеи сговорились уже, чтобы, кто признает Его за Христа, того отлучать от синагоги. Посему-то родители его и сказали: он в совершенных летах; самого спросите. Итак, вторично призвали человека, который был слеп, и сказали ему: воздай славу Богу; мы знаем, что Человек Тот грешник. Он сказал им в ответ: грешник ли Он, не знаю; одно знаю, что я был слеп, а теперь вижу. Снова спросили его: что сделал Он с тобою? как отверз твои очи? Отвечал им: я уже сказал вам, и вы не слушали; что еще хотите слышать? или и вы хотите сделаться Его учениками? Они же укорили его и сказали: ты ученик Его, а мы Моисеевы ученики. Мы знаем, что с Моисеем говорил Бог; Сего же не знаем, откуда Он. Человек прозревший сказал им в ответ: это и удивительно, что вы не знаете, откуда Он, а Он отверз мне очи. Но мы знаем, что грешников Бог не слушает; но кто чтит Бога и творит волю Его, того слушает. От века не слыхано, чтобы кто отверз очи слепорожденному. Если бы Он не был от Бога, не мог бы творить ничего. Сказали ему в ответ: во грехах ты весь родился, и ты ли нас учишь? И выгнали его вон. Иисус, услышав, что выгнали его вон, и найдя его, сказал ему: ты веруешь ли в Сына Божия? Он отвечал и сказал: а кто Он, Господи, чтобы мне веровать в Него? Иисус сказал ему: и видел ты Его, и Он говорит с тобою. Он же сказал: верую, Господи! И поклонился Ему.
Мы слышим сегодня в Евангелии, как Христос, выйдя из Храма, увидел человека, слепого от рождения. В отличие от многих других чудес, это чудо совершилось без просьбы об исцелении. Сам Господь проявляет инициативу. Он увидел этого человека. И потому каждый из нас может надеяться, что Бог видит его скорби, и с надеждой молиться Ему. Когда Христос взглянул на него, ученики тоже обратили на него внимание. Сострадание Христа к страждущим людям должно бы возбуждать и наше сострадание, но ученикам Христовым и в голову не приходит, что они могли что-то сделать, чтобы помочь этому человеку. Вместо этого они задают очень странный вопрос: «Равви, кто согрешил, он или родители его, что он родился слепым?»
Вопрос учеников – наш вопрос, вопрос всех времен. При виде зла и страданий мы часто ищем объяснений, пытаемся найти виновного, и это естественно. Мы знаем, что причиной страданий является грех. Но здесь Господь хочет поставить этот вопрос по-другому. Он говорит, что мы не должны считать большими грешниками тех, кто терпит большие скорби. Это потом Он покажет на Самом Себе, чтобы мы увидели, Кто терпит самые большие скорби. А что касается нас, то благодатью покаяния мы можем назвать собственные скорби наказанием, но благодать любви научает нас видеть скорби других людей, о жизни которых мы не можем явно сказать ничего плохого, и называть их испытанием. Эти скорби – испытание каждого человека, насколько он подлинен, насколько он Христов, насколько в нем нефальшивое золото Божия образа.
«Не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии», – говорит Господь. Грех никогда не может быть оправдан. Зло и страдания мира вызваны грехом. И гибель его будет так же по причине греха. Но мы должны узнать нечто большее. Единственно нормальная реакция, самая человеческая по сути, – трудиться, чтобы преодолеть зло, насколько это для нас возможно. Это сражение против зла и страданий не напрасно. Оно не закончится нашим поражением, потому что это сражение Самого Бога. Ради этого Христос послан в мир. Кто Он, откуда Он? Этот вопрос оказывается более важным, чем конец всего мира. Он знает, что идет на смерть, что «приходит ночь» и что «Он должен делать, доколе Он в мире». Эта смерть Его, которую Он предвидит, окруженный ненавистью врагов, будет кажущейся победой зла, ночи. Но «свет во тьме светит, и тьма не может объять его», как узнаем мы среди Пасхи. И Господь просвещает Своим светом ночь, в которой мы живем.
Этот слепой человек – образ человечества, погруженного в ночь, когда оно не знало Христа, и его страдания, казалось, были бессмысленными. И эта купель Силоам – не просто вода в Иерусалиме, но образ крещения, которое омывает нашего внутреннего человека и просвещает его. «Силоам» значит «посланный». Господь послан к нам, и Его явление вызывает множество вопросов, сомнений, противоречий. Ни один человек никогда не вызывал столько споров. Но едва чудо исцеления слепого произошло, как Христос исчезает. Тем не менее, это о Нем все вопросы, когда Его судят странным заочным судом – через человека, получившего от Него милость. Мы участвуем в четырех последовательных допросах, которые становятся все более и более недоброжелательными. Но в конце вмешивается Сам Христос, чтобы изнести суд над Своими врагами.
Первую «анкету» заполняют «соседи и видевшие прежде, что он был слеп». Что произошло? Как это произошло? Кто это сделал? Где Он? В этот момент перед нами – всего лишь естественное любопытство. И сегодня многие наши современники интересуются Христом точно так же. Сколько чудес совершается Христом и Его святыми! Кто не знает о чудесах святителя Николая или святых Царственных мучеников. Но что толку констатировать факты, и, не желая осложнять себе жизнь, не идти дальше. Второй суд над бывшим слепцом происходит, когда его приводят к фарисеям. Мы слышим множество вздорных придирок, хотя мнения их о Христе разделились – одни «за», другие «против». Третий допрос иудеи учиняют родителям прозревшего. Те уклоняются от ответа, потому что, как сказано, «они боялись иудеев, ибо иудеи сговорились уже, чтобы кто признает Его за Христа, того отлучать от синагоги». Какая до боли знакомая картина: к каким только люди не прибегают уловкам, лишь бы ни в чем не скомпрометировать себя перед власть предержащими! И, наконец, – четвертый суд, когда фарисеи вторично призывают исцеленного человека. Они утверждаются в своем отрицании – они «знают»! Они не хотят ничего больше знать, и потому отрицают очевидное. И совершают, таким образом, единственный грех, который есть, – отказ от веры. Они нарочно закрывают глаза на тайну Христа и добровольно желают быть неверующими. Их слепота доходит до отрицания очевидного – исцеления этого слепого. Вот почему Господь говорит после чуда исцеления: «На суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы». И Он обращается к фарисеям: «Если бы вы были слепы, то не имели бы на себе греха. Но как вы говорите, что видите, то грех остается на вас». Это значит, что Христос пришел открыть глаза и сердца тех, кто ищет истину. Но те, кто уверен, что они уже в истине, что они все знают, не зная Христа, и им уже нечему учиться, – пребывают во тьме. Их глаза и их сердца закрыты для Бога.
Как по-разному звучит это слово «знать»! Им открывается вера, и в нем замыкается в себе неверие. Родители «знают», что это их сын, но не хотят «знать», Кто открыл ему глаза. Фарисеи «знают», что «Человек Тот грешник», и «знают», что Бог говорил с Моисеем, но не хотят «знать», откуда пришел Христос. Слепой «не знает», куда ушел Христос, «не знает», грешник ли Он, но «знает», что он исцелен и что Бог грешников не слушает.
Посмотрите, как исцеленный постепенно возрастает в вере. В самом начале он исцелен только физически. Его вера – в начале только потрясение от чуда исцеления. Она встречается со множеством трудностей, и никто из его окружения не хочет помочь ему. Мы видели, как соседи и знакомые исцеленного слепого ничего не понимают в случившемся, как фарисеи, богословы того времени, совершенно отказываются признать очевидность чуда, и осыпают прозревшего оскорблениями, как его родители отсылают вопрошающих к нему самому. Проходя через все эти преграды, вера исцеленного все более и более укрепляется. Он начинает с признания Того, Кто исцелил его, за пророка, и затем утверждает, что Этот Человек – от Бога. Но его вера достигает вершины только по дару Самого Христа, когда при второй встрече с ним Господь раскрывает ему Себя как Сына Божия и Мессию. Исцеленный обретает полноту ведения, и приносит поклонение Господу. В течение всего повествования он не перестает повторять, что теперь он видит. Но только в конце ему дается по-настоящему увидеть в Иисусе – Христа Спасителя. Все мы, слепорожденные духовно и прозревшие даром Христа, даром Его крестных страданий, даром Его светоносной Пасхи, призываемся к такому видению нашего Господа.
«Кто Бог велий, яко Бог наш? Ты еси Бог, творяй чудеса». Этот исцеленный от слепоты человек исповедал свою веру в Господа. «Верую, Господи!» – сказал он и поклонился Ему. И мы с вами тоже, завершая Святую Христову Пасху, говорим: «Веруем, Господи Иисусе Христе, Спасителю наш, что Ты Сын Божий, что Ты Свет мира». И вместе с ангельскими ликами, со всеми святыми, со всей Церковью, Небесной и земной, покланяемся Ему, Воскресение Христово видевше.
Протоиерей Александр Шаргунов
СВЯТЫЕ РАВНОАПОСТОЛЬНЫЕ МЕФОДИЙ И КИРИЛЛ, УЧИТЕЛИ СЛОВЕНСКИЕ
Родные братья Кирилл и Мефодий происходили из благочестивой семьи, жившей в греческом городе Солуни (в Македонии). Они были дети одного воеводы, родом болгарского славянина. Святой Мефодий был старшим из семи братьев, святой Константин (Кирилл — его монашеское имя) — самым младшим.
Святой Мефодий сначала служил, как и отец его, в военном звании. Царь, узнав о нем, как о хорошем воине, поставил его воеводой в одно славянское княжество Славинию, бывшею под греческой державой. Это случилось по особому усмотрению Божию и для того, чтобы Мефодий мог лучше научиться славянскому языку, как будущий впоследствии духовный учитель и пастырь славян. Пробыв в чине воеводы около 10 лет и познав суету житейскую, Мефодий стал располагать свою волю к отречению от всего земного и устремлять свои мысли к небесному. Оставив воеводство и все утехи мира, он ушел в монахи на гору Олимп.
А брат его святой Константин с юности своей показал блестящие успехи как в светском, так и в религиозно-нравственном образовании. Он учился вместе с малолетним императором Михаилом у лучших учителей Константинополя, в том числе у Фотия, будущего патриарха Константинопольского. Получив блестящее образование, он в совершенстве постиг все науки своего времени и многие языки, особенно прилежно изучал он творения святителя Григория Богослова, за что получил прозвание Философа (мудрого). По окончании учения святой Константин принял сан иерея и был назначен хранителем патриаршей библиотеки при храме святой Софии. Но, пренебрегая всеми выгодами своего положения, удалился в один из монастырей при Черном море. Почти насильно он был возвращен в Константинополь и определен учителем философии в высшей Константинопольской школе. Мудрость и сила веры еще совсем молодого Константина были столь велики, что ему удалось победить в прениях вождя еретиков-иконоборцев Аниния.
Затем Кирилл удалился к брату Мефодию и несколько лет разделял с ним иноческие подвиги в монастыре на Олимпе, где впервые стал заниматься изучением славянского языка. В обителях, бывших на горе, было много иноков-славян из разных соседних стран, почему Константин мог иметь здесь для себя постоянную практику, что для него было особенно важно, так как он, почти с детства, все время проводил в греческой среде. Вскоре император вызвал обоих святых братьев из монастыря и отправил их к хазарам для евангельской проповеди. На пути они остановились на некоторое время в городе Корсуни, готовясь к проповеди.
Здесь же святые братья узнали, что мощи священномученика Климента, папы Римского, находятся в море, и чудесным образом обрели их.
Там же в Корсуни святой Константин нашел Евангелие и Псалтирь, написанные «русскими буквами», и человека, говорящего по-русски, и стал учиться у этого человека читать и говорить на его языке. После этого святые братья отправились к хазарам, где одержали победу в прениях с иудеями и мусульманами, проповедуя Евангельское учение.
Вскоре пришли к императору послы от моравского князя Ростислава, притесняемого немецкими епископами, с просьбой послать в Моравию учителей, которые могли бы проповедовать на родном для славян языке. Император призвал святого Константина и сказал ему: «Необходимо тебе идти туда, ибо лучше тебя никто этого не выполнит». Святой Константин с постом и молитвой приступил к новому подвигу. С помощью своего брата святого Мефодия и учеников Горазда, Климента, Саввы, Наума и Ангеляра он составил славянскую азбуку и перевел на славянский язык книги, без которых не могло совершаться Богослужение: Евангелие, Псалтирь и избранные службы. Некоторые летописцы сообщают, что первые слова, написанные на славянском языке, были слова апостола Евангелиста Иоанна: «Вначале бе (было) Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово». Это было в 863 году.
После завершения перевода святые братья отправились в Моравию, где были приняты с великой честью и стали учить Богослужению на славянском языке. Это вызвало злобу немецких епископов, совершавших в моравских церквах Богослужение на латинском языке, и они восстали против святых братьев и подали жалобу в Рим. В 867 году св. Мефодий и Константин вызваны были папою Николаем I в Рим на суд для решения этого вопроса. Взяв с собой мощи святого Климента, папы Римского, святые Константин и Мефодий отправились в Рим. Когда они прибыли в Рим, Николая I уже не было в живых; его преемник Адриан II, узнав, что они несут с собой мощи св. Климента, встретил их торжественно за городом. Папа Римский утвердил Богослужение на славянском языке, а переведенные братьями книги приказал положить в римских церквах и совершать Литургию на славянском языке.
Находясь в Риме, святой Константин, в чудесном видении извещенный Господом о приближении кончины, принял схиму с именем Кирилл. Через 50 дней после принятия схимы, 14 февраля 869 года, равноапостольный Кирилл скончался в возрасте 42 лет. Перед смертью он говорил брату: «Мы с тобой как дружная пара волов вели одну борозду; я изнемог, но ты не подумай оставить труды учительства и снова удалиться на свою гору». Папа приказал положить мощи святого Кирилла в церкви святого Климента, где от них стали совершаться чудеса.
После кончины святого Кирилла папа, следуя просьбе славянского князя Коцела, послал святого Мефодия в Паннонию, рукоположив его во архиепископа Моравии и Паннонии, на древний престол святого апостола Антродина. При этом Мефодию немало приходилось переносить неприятностей от инославных миссионеров, но он продолжал Евангельскую проповедь среди славян и крестил чешского князя Боривоя и его супругу Людмилу (память 16 сентября), а также одного из польских князей.
В последние годы своей жизни святитель Мефодий с помощью двух учеников-священников перевел на славянский язык весь Ветхий Завет, кроме Маккавейских книг, а также Номоканон (Правила святых отцов) и святоотеческие книги (Патерик).
Святитель предсказал день своей смерти и скончался 6 апреля 885 года в возрасте около 60 лет. Отпевание святителя было совершено на трех языках — славянском, греческом и латинском; он был погребен в соборной церкви Велеграда — столицы Моравии.
К лику святых равноапостольные Кирилл и Мефодий причислены в древности. В Русской Православной Церкви память равноапостольных просветителей славян чествуется с XI века. Древнейшие службы святым, дошедшие до нашего времени, относятся к XIII веку.
Торжественное празднование памяти святых первосвятителей равноапостольных Кирилла и Мефодия было установлено в Русской Церкви в 1863 году.
В Иконописном подлиннике под 11 мая сказано: «Преподобных отец наших Мефодия и Константина, нареченного Кирилла, епископов Моравских, учителей Словенских. Мефодий — подобием стар, власы седы, брада долга аки Власиева, ризы святительские и омофор, в руках Евангелие. Константин — ризы преподобнические и в схиме, в руках книга, а в ней написана русская азбука А, Б, В, Г, Д и прочие слова (буквы) все по ряду...».
Указом Св. Синода (1885 г.) празднование памяти славянских учителей отнесено к средним церковным праздникам. Тем же указом определено: в молитвах на литии, по Евангелии на утрени перед каноном, на отпустах, а равно во всех молитвах, в коих поминаются вселенские святители Русской Церкви, поминать после имени святителя Николая архиепископа Мирликийского чудотворца, имена: иже во святых отец наших Мефодия и Кирилла, учителей Словенских.
Для православной России празднование свв. первоучителям имеет особое значение: «Ими бо начася на сроднем нам язьще словенстем Литургия Божественная и все церковное служение совершатися, и тем неисчерпаемый кладезь воды текущия в жизнь вечную дадеся нам».