Вторая добродетель души праведной есть чистота тела и духа: ею украшаются все рабы Божий: но никто не украшался в такой полноте, как Пресвятая Дева. По сей-то добродетели Она, принадлежа еще к Ветхому Завету, где безбрачное состояние было как бы даже противно закону, обещавшему в награду за исполнение его многочадие и многочисленное потомство, — избрала для Себя на всю жизнь девство, и таким образом показала в Себе пример совершенства, принадлежащего Завету Новому. По сей-то добродетели Преблагословенная не прежде согласилась на благовестие архангела, как узнав, что ис-полнением его над Нею не нарушится нисколько святой обет девства. Ибо что Она говорит ему? — Како будет сие, идеже мужа не знаю? (Лк. 1, 34). Как бы, т.е., так рекла Она: дело, о котором ты поведаешь, все и во всем зависит от того, могу ли Я при нем остаться в безбрачном состоянии, Мною для Себя избранном: если могу, то Я готова послужить тайне; если нет, то да пройдет благовестие твое на голову иную! — Вот до чего, как видите, простиралась любовь к чистоте духа и тела в Пречистой!
Третья добродетель душ святых есть мужест-венное перенесение скорбей и искушений. Пресвятая Дева Мария, после Сына Своего и Бога, есть первый и высочайший пример этой добродетели. Какого искушения не перенесла Она, какой скорби не вытерпела? Слово плоть бысть (Ин. 1, 14), т.е., зачалось от Духа во чреве Приснодевы: для последней из матерей есть в подобном положении ослаба и снисхождение; для Матери Сына Божия – нет его! Святой обрученник, не ведая тайны, подозревает Ее в бракоокрадовании. Что может быть тяжелее сего искушения? Но святая Дева переносит его безмолвно. — Одно слово Ее могло бы успокоить старца, а с ним и Ее самое, и рассеять подозрения; но Она не смеет сказать сего слова, потому что это тайна Промысла — страдает и безмолвствует! Приближается потом время рождения — тут еще более нужен покой, а Матери Сына Божия надлежало в это самое время идти в Вифлеем с Иосифом, чтобы подвергнуться переписи народной. В самую минуту рождения не достает места в обители; и Мария идет для сего в вертеп, полагает рожденного во яслях!.. Едва радость о родившемся заставляет забыть стесненность Своего положения, как меч Ирода простирается уже над вертепом; и Матерь с Отрочатем принуждена бежать в Египет тем путем, коим и среди дня доныне с трудом проходят люди самые крепкие и вооруженные.
Подражая евангелисту, преходим в молчании годы последующие. Се, Мария уже на Голгофе. Какое мучение для сердца Матери видеть на кресте в муках Сына, Того Сына, Который зачат от Духа Святаго, Который, по проречению архангела, имел воцариться в дому Иаковли во веки!.. (Лк. 1, 33). Чужие не могли выносить сего зрелища, и возвращались с Голгофы, биюще в перси своя (Лк. 23,;48); а Матерь Иисуса стоит у креста в безмолвии, – погруженная мыслью в бездну путей Божиих. Что может сравниться с этим святым мужеством духа и сердца?
Не предложим повествования о величии Честнейшей херувим. Вместо прославления Пречистые поспешим обратиться к Ней же с молитвою. О чем? Паче всего о том, чтобы Ее благодатным содействием и в нашей нечистой душе отразился хотя малый и слабый образ тех добродетелей и совершенств, кои украшали Ее на земле, – чтобы мы в действиях своих водились и управлялись не своими суетными желаниями, а пресвятою волей Божией, – чтобы сохраняли, сколько возможно, душу и тело свое от скверн мирских, и чтобы умели благодушно переносить те бедствия и печали, кои встречают нас на пути нашего земного странствия. Аминь.